Он нанял было дом у Таврического сада и записался в английский клуб, но внезапно умер от удара. Агафоклея Кузьминишна скоро за ним последовала: она не могла привыкнуть к ..
Он пришел вохотничьем костюме, с ружьем, собака легла у его ног. Ах! но мужчины... оничасто во зло употребляют прекрасные качества нашего нежного сердца, они нех..
Когда пришло времяжениться, я, в угоду ему, выбрал девушку нашего круга. Замечательная особа:высокая, красивая, элегантная, мускулистая, с длинными руками..
«Взгляд на старую и новую словесность в России», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Бестужев-Марлинский Александр Александрович
В старину науки зажигали светильник свой в погасающих перунах войны и
цветы красноречия всходили под тению мирных олив. В наши времена, когда
состояние ученого и воина не сливается уже в одну черту, мы видим совсем
противное: топограф и антикварий поверяют свои открытия под знаменем
бранным; гром отдаленных сражений одушевляет слог авторов и пробуждает
праздное вниманье читателей; газеты превращаются в журналы и журналы - в
книги; любопытство растет, воображенье, недовольное сущностию, алчет
вымыслов, и под политическою печатью словесность кружится в обществе. Это
было и с нами в Отечественную войну. Наполеон обрушился на нас - и все
страсти, все выгоды пришли в волнение; взоры всех обратились на поле битвы,
где полсвета боролось с Россией и целый свет ждал своей участи. Тогда слова
отечество и слава электризовали каждого. Каждый листок, где было что-нибудь
отечественное, перелетал из рук в руки с восхищением. Похвальные песни,
плохи или хороши они были, раздавались по улицам, и им рукоплескали в
гостиных - одним словом, все тогда казалось прекрасным, потому что все было
истинным. Но политическая буря утихла; укротился и энтузиазм. Внимание
наше, утомленное блеском побед и подвигов, перевысивших все затейливые
сказки Востока, и воображение, избалованное чудесным, напряженное великим,
- постепенно погрузились опять в бездейственный покой. Огнистая лава
вырвалась, разлилась, подвигнула океан - и застыла. Пепел лежит на ее челе,
но в этом пепле таится растительная жизнь и когда-нибудь разовьются на ней
драгоценные виноградники. Вот картина любви наших соотечественников к
словесности после войны; по теперешнему ее состоянию были еще и другие
причины. Отдохновение после сильных ощущений обратилось в ленивую привычку;
непостоянная публика приняла вкус ко всему отечественному, как чувство, и
бросила его, как моду. Войска возвратились с лаврами на челе, но с
французскими фразами на устах, и затаившаяся страсть к галлицизмам
захватила вдруг все состояния сильней чем когда-либо. Следствием этого было
совершенное охлаждение лучшей части общества к родному языку и поэтам,
начинавшим возникать в это время, и, наконец, совершзн-пое оцепенение
словесности в прошедшем году. Так гаснет лампада без течения воздуха, так
заглушается дарованье без ободрений! О прочих причинах, замедливших ход
словесности, мы скажем в свое время.
Приступаю к делу.
Ни один еще год не был беднее оригинальными произведениями прошедшего
1823. За исключением книг, до точных наук относящихся, вся наша словесность
заключалась в журнальных, притом весьма немногих статьях. Лишь печатные
промышленники тискали вторым и третьим изданием сонники и разбойничьи
романы для домашнего обихода в провинциях.
... Итак, было б тебе известно, что завтрашний день ты будешь моею любезною женою! Розина. Скорей утоплюсь в Мойке! [Один из каналов в С.-Петербурге. (Примеч. Нарежного.)] Руперт. О! в таком случае и пастор венчать не станет. Немецкие духовные все вообще преразумные люди. Если ж не утопишься, то будешь за мною. Розина. Так не хочу же умирать назло вам. Буду жить, и - не вашею женою. Руперт. Пустяки! и не приметишь, как обвенчают! Розина. Но что вам приятности, если я на первом бале в биргер-клубе встречусь с моим любовником, и... Руперт. Этого-то не будет, потому что ты никогда не будешь в клубе. А хотя бы и случилось, так разве я первый буду из политиков, которого жена обманывает? От этой беды никто не умирает, а особливо из немцев. Розина. Ну, не совестно ли вам, дядюшка, что вы честную девку, да еще и близкую родственницу, с намерением хотите сделать - ах! стыдно и выговорить! Руперт. Что? С чего ты это взяла? Я желал бы видеть тебя целомудреннее всех Сусанн на свете. Впрочем, если ты и впрямь станешь упорствовать и не соглашаться на благие мои намерения, так по мне с богом, хоть на все на четыре, и вешайся на шею, кому хочешь. Розина. С радостью, эту ж минуту! отдайте мои деньги! Руперт. О, о! нельзя ли потише? Первое: ты не знаешь счетов моих с покойным братом, а сверх того не рассудила, чего ты сама мне стоишь! Розина. Что это значит? Вы хотите отпереться в деньгах моих? Возможно ли? Ведь я была уже пятнадцати лет, как лишилась батюшки, и очень помню последние слова его, в коих изъяснялся прямо, что оставляет мне, собственно мне, тридцать тысяч рублей. Это было при вас; для чего вы тогда не упомянули ему о своих счетах? Руперт. Здравая политика не позволяет оскорблять умирающего...
