Девочка бессознательно пыталась отыскать в глазах отца то, что помоглобы ей понять происходящее. Но не нашла ничего. Отец наклонился и поцеловалее в губы. - А теперь иди, Нина...
Чтo былo бы здecь, ecли бы в пoлoвoдьe Дoнeц нe yнocил cвoим тeчeниeм вceгo этoгo "зoлoтa" вмecтe c oбвaлившимиcя бepeгaми кpyчи! Пocpeдинe пycтoши был вpыт кpeпкий cтoлб...
ры, на наступление цивилизации декаданса, поздней и истощенной, вяло подменяющей наивное сентиментальным, или же они оказываются не более удаленными, а наоборот, более близкими к тайне лите..
«Лейтенант Белозор», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кровь за кровь», закладка на странице 10 (прочитано 75%)
«Мореход Никитин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Аммалат-бек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Фрегат "Надежда"», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Он был убит», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Письма из Дагестана», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Бестужев-Марлинский Александр Александрович
Was grinsest du mir, hohler Schadel, her? Als dass dein Him, wie meines, einst verwirret Den leichtenTag gesucht und in der Dammrungschwer, Mit Lust nach Wahrheit jammerlich geirret. Goethe's Faust
[Что скалишь зубы на меня, пустой череп? Не хо- чешь ли сказать, что некогда твой мозг, подобно моему, в смятении искал радостных дней и в тяжких сумерках, жадно стремясь к истине, печально заблуждался? "Фауст" Гете (нем.) - Ред.]
Кончины памятник безгробный! Скиталец-череп, возвести: В отраду ль сердцу ты повержен на пути Или уму загадкой злобной? Не ты ли - мост, не ты ли - первый след По океану правды зыбкой? Привет ли мне иль горестный завет Мерцает под твоей ужасною улыбкой? Где утаен твой заповедный ключ, Замок бессмертных дум и тленья? В тебе угас ответный луч. Окрест меня туман сомненья. Ты зкизнию кипел, как праздничный фиал, Теперь лежишь разбитой урной; Венок мышления увял, И прах ума развеял вихорь бурный! Здесь думы в творческой тиши Роилися, как звезды в поднебесной, И молния страстей сверкала из души, И радуга фантазии прелестной. Здесь нежный слух вкушал воздушный пир, Восхищен звуков стройным хором; Здесь отражался пышный мир, Бездонным поглощенный взором. Где ж знак твоих божественных страстей, И сил, и замыслов, грань мира облетевших? Здесь только след презрительных червей, Храм запустения презревших! Где ж доблести? Отдай мне гроба дань, Познаний светлых темный вестник! Ты ль бытия таинственная грань? Иль дух мой - вечности ровесник? Молчишь! Но мысль, как вдохновенный сон. Летает над своей покинутой отчизной, И путник, в грустное мечтанье погружен, Дарит тебя земле мирительною тризной.
... Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной. Может, это тот, кто украл у нее сумку? Да, конечно, это он. Ведь в кошельке у Клер он обнаружил всего двести франков. Этого оказалось мало. Он видел ее документы, знает, что она врач, и пришел за деньгами, которые она получает за консультации. И теперь ждет, когда она останется одна. Пока старик одевался, Клер приоткрыла ящик стола. И зажала в кулаке холодный баллончик со слезоточивым газом. Положила его в карман. Вдруг незнакомец перестал свистеть. Когда Клер, провожая пациента, подошла к двери, человек исчез. Она прислонилась спиной к двери и глубоко вздохнула. И только тут заметила, что на подушке прямо на виду посередине диванчика лежит сумка, ее сумка, которую у нее украли. Взяли только деньги и кредитную карточку. Клер отменила слесаря. И приготовилась к приходу следующей больной, с отитом. Было восемь часов. Как всегда по вечерам, Клер, проводив последнего пациента, задержалась у себя в кабинете. Она разглядывала свою крохотную смотровую комнату, блестящие стальные крепления стола, инструменты и флаконы, аккуратно расставленные и разложенные в стеклянном шкафу. Она села в одно из двух кресел для пациентов и огляделась, как это сделал бы больной, пришедший к ней впервые. Плакаты в рамочках, лампы, книжный шкаф, ковер, все ей здесь нравилось. Клер закрыла глаза. Она была счастлива. Становилось все холоднее. Скоро гриппов, ангин и бронхитов будет больше и больше. Осень и зима были ее любимыми временами года. Квартиру она разделила надвое. Кабинет занимал большую часть, а жила Клер в совсем маленькой комнате. Дверь между ними была приоткрыта. Клер вздохнула. Мишель уже пришел. Она оставила его два года назад и жила одна, но виделись они чуть ли не каждый день. И у Мишеля тоже были ключи. Она вошла бесшумно. Лежа на кровати, он не читал, не смотрел телевизор, даже не спал. Он ничего не делал. Он ждал ее. Она кашлянула. Увидев ее, он встал и подошел поцеловать. Потом, как всегда, внимательно посмотрел на нее...
