Везде знакомые места, Все мне напоминало младость, Все говорило мне, что радость Навеки здесь погребена...
Затем я спросил, где дом вдовы раввина, и мне его показали. Я вошел во двор, в один из тех дворов, при виде которых у вас возникает сомнение, живет ли здесь кто-нибудь вооб..
Но, поскольку он посчитал данный вопросдостаточно утомительным, и проявляя мало интереса в виду физическогоразделения, на которое уже делались намеки..
«Лейтенант Белозор», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кровь за кровь», закладка на странице 10 (прочитано 75%)
«Мореход Никитин», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Аммалат-бек», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Бестужев-Марлинский Александр Александрович
ПОСВЯЩАЕТСЯ ЕКАТЕРИНЕ ИВАНОВНЕ БУХАРИНОЙ
В начале бе слово.
КНЯГИНЯ ВЕРА *** К СВОЕЙ РОДСТВЕННИЦЕ В МОСКВУ
О, как сердита я на тетушку Москву, что ты не со мной теперь, мой
ангельчик Софья! Мне столько, столько надо рассказать тебе... а писать,
право, нечего. Я так много прожила, столь многому навиделась в эту
неделю!.. Я так пышно скучала, так рассеянно грустила, так неистово
радовалась, что ты бы сочла меня за отаитянку на парижском бале. И поверишь
ли: я уж испытала, та cherie [Моя дорогая (фр.)], что удивление -
прескучная вещь и что новость приторнее ананасов. Двор и свет так закружили
меня, что я могу выслушать самую безвкусную нелепость не поморщась, увидать
прелестнейшую картину без улыбки. Но петергофский праздник, но сам
Петергоф - о, это исключение, это жемчужина исключений!.. У меня еще до сих
пор рябит в глазах и в уме, звенит в ушах от грома пушек, от кликов народа,
от шума фонтанов и волн, рассыпающихся звуками о берега. Внимательно мы
слушали, жадно, бывало, поглощали мы описание петергофских чудес с тобою;
но когда я их увидела наяву, они поглотили меня, я забыла все, даже тебя,
мой ангельчик! Я летала в небо вместе с водометом, падала вниз пуховою
пеною, расстилалась благоуханною тенью по аллеям, дышащим думою, играла
солнечным лучом с яхонтовыми волнами взморья. Это был день, - но что за
ночь его увенчала!.. Залюбоваться надо было, как постепенно загоралась
иллюминация: казалось, огненный перст чертил пышные узоры на черном
покрывале ночи. Они раскидывались цветами, катились колесом, вились змеей,
свивались, росли, - и вот весь сад вспыхнул!.. Ты бы сказала: солнце упало
на землю и, прокатись, рассыпалось в искры... Пламенные вязи обняли
деревья, перекинулись цветными сводами чрез дороги, охватили пруды
звездистыми венками; фонтаны брызнули как вулканы, горы растаяли золотом.
Каналы и бассейны жадно упивались отблесками, перенимали узоры, двоили их
и, наконец, потекли пожаром. Ропот народа, сливаясь с шумом падающих вод и
тихо выблемых дубрав, оживлял эту величавую картину своею дивною
гармоникою... то был голос волшебника, то была песня сирены. Часу в
одиннадцатом ночи весь Олимп спустился на землю.
...
По правде говоря, он так по-настоящему и не вступил в игру; он с
головой ушел в ее изучение, в наблюдение над ошибками участвовавших в ней
- и в этом смысл последующего рассказа, без чего тот не содержал бы в себе
никакого урока, ни стоящих внимания событий. Это рассказ о воспитании,
длившемся семьдесят лег, практическая ценность которого весьма
сомнительна, как все ценности, о которых люди не перестают спорить с
рождения Каина и Авеля! Но ценность вселенной не исчисляется долларами. Не
каждый человек может быть Гаргантюа - Наполеоном - Бисмарком, не каждому
дано похищать колокола из Собора Парижской богоматери, но каждый должен
нести в себе свою вселенную, и большинству из нас интересно знать, хотя бы
в общих чертах, как справляется с этой ношей его сосед.
В течение трех лет, пока младенец, подобно всем младенцам, рос
бессознательно, как трава, вопрос о его воспитании, вставший в 1838 году,
оставался открытым, меж тем как внешний мир трудился вовсю, готовя для
него новую, его собственную вселенную. Позднее, в пожилом возрасте, Генри
Адамс не раз задумывался над тем, не правильнее ли, согласно теории
случайностей, рассматривать и себя и этот свой мир как случайное стечение
обстоятельств. Подобного случайного стечения обстоятельств человеческий
опыт еще никогда не знал. Для него, и только для него, стиралась в труху
старая вселенная и создавалась новая. Он и его допотопный Бостон
восемнадцатого века внезапно разошлись, разъединились - если не духовно,
то физически - в силу ряда событий: открылась железная дорога Бостон -
Олбани, появился первый пароход, телеграф передал из Балтиморы в Вашингтон
известие о том, что Генри Клей и Джеймс Н.Полк выдвинуты кандидатами на
пост президента. Шел май 1844 года, мальчику было шесть лет, новый мир был
готов принять его, а от старого мира на глаза попадались лишь осколки.
Из всего, чем потом обогатилось для него содержание этого мира, он пока
различал только желтый цвет...
