ичный день по селению, в гродетуровой своей фиолетовой рясе, в светло-зеленом камчатном полукафтаньи, в пуховой шляпе с большими полями, держа в руке высокую камышовую трость с позолоченым ..
мечты, Она, беспечная, порхала, ..
Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
Шишак - металлический шлем с острием (шишом). Стр. 66. Ратовье (ратовигце) - древко копья. Стр. 67. Эпиграф взят из баллады В. А. Жуковского "Светлана" (1812). Замок Венден. (Отрывок из дневника гвардейского офицера),. Впервые - в "Библиотеке для чтения, составленной из повестей, анекдотов и других произведений изящной словесности", 1823 год, кн. IX, за подписью: Александр Бестужев. Первая повесть из ливонского цикла.
Бестужев-Марлинский А. А. Б53 Сочинения. В 2-х т. - М.: Худож. лит.. 1981. - Т. 1. Повести; Рассказы/Сост.; подгот. текста; вступ. статья и комментарий В. И. Кулешова. 487 с. А. А. Бестужев-Марлинский - видный поэт, прозаик, публицист первой трети XIX века, участник декабристского движения, член Северного тайного общества. Его творчество является ярким образцом революционного романтизма декабристов. В настоящее издание вошли наиболее значительные художественные и публицистические произведения Бестужева, а также избранные письма. В первом томе "Сочинений" напечатаны повести и рассказы: "Роман и Ольга", "Ревельский турнир", "Испытание", "Страшное гаданье" и др. 70301-269 Б-------------33-80 4702010100 028(01)-81
Александр Александрович Бестужев-Марлинский СОЧИНЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ Том первый Редактор К. Нещименко. Художественный редактор Г. Масляненко. Технический редактор Л. Синицына. Корректор Г. Ганапольская ИБ М 1577 Сдано в набор 07.06.79. Подписано в печать 12.09.80. Формат 84Х118 1/32. Бумага типогр. Љ 1. Гарнитура "Обыкновенная". Печать высокая. 25,620+вкл.-25,672 усл. печ. л. 26,817+вкл.= -26,861 уч.-изд. л. Тираж 100 000 экз. Заказ 995. Цена 2 р. 40 к. Ордена Трудового Красного Знамени издательство "Художественная литература". 107882, ГСП, Москва, Б-78, Ново-Басманная, 19. Набрано и сматрицировано в Ярославском полиграфкомбинате Союзполиграфпрома Государственного комитета СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 150014, Ярославль, ул. Свободы, 97. Отпечатано в полиграфическом комбинате им. Я. Коласа Государственного комитета Совета Министров БССР по
...
А я все шагаю в кругу своих спутников, мастеров и служащих: я не знаюсь о рабочими. Затем прощаюсь и дальше иду один.
Силуэты прохожих исчезают; все реже скрипят замки и хлопают ставни; дома замкнулись, ночной город превращается в глубокую пустыню. Я слышу только свой шаг по земле.
Вивье делится на две части, как, впрочем, и большинство городов: богатая часть - Большая улица, "Гран-кафе", шикарные гостиницы, дома с лепными украшениями, церковь и замок на холме; другая часть - рабочие кварталы, куда я иду. Сеть улиц переходит в шоссе, застроенное по обе стороны рабочими бараками; оно ведет к плоскогорью, где стоит завод. Вот дорога, по которой за шесть лет службы у господ Гозлан я привык подыматься по утрам и спускаться, когда смеркается. Я корнями врос в этот квартал; в будущем я хотел бы жить в другой части города. Но между двумя частями города существует разрыв, наподобие границы; он всегда существовал и всегда будет существовать.
На улице Вер мне попался только фонарь, да из тени серой мышкой вынырнула девочка и снова нырнула в тень, не заметив меня; она вся поглощена караваем хлеба, который ее послали купить, она прижимает его к сердцу, как куклу. Улица Этап - моя улица. В полумраке за окном парикмахерской движутся светлые фигуры, отбрасывая черные силуэты на запотевший экран стекла. В ту минуту, когда я прохожу, стеклянная дверь с дугой надписи распахивается и под бритвенным тазиком, зазывающим прохожего своим позвякиванием, в широкой струе хлынувшего душистого света возникает сам Жюстен Покар; прощаясь с клиентом, он говорит что-то, и я успеваю заметить, как его клиент утвердительно кивает головой, а Покар, непогрешимый в своих суждениях, поглаживает светлой рукой свою вечно юную белокурую бороду.
Я миную бывшую мастерскую жестяных изделий; стены ее потрескались, покосились, облупились, и в запыленных окнах чернеют звезды пробоин. Немного дальше как будто промелькнула детская тень Антуанетт; у девочки болят глаза, и никак не удается их вылечить; но я не уверен, она ли это, и, не останавливаясь, вхожу в свой двор, как и всегда по вечерам...
